|
Понравились ли Вам мои переводы?
|
|
<< назад на список
переводов
Эрик Клэптон (Eric Clapton)
Клэптон снова в Америке
(Интервью журналу "The Rolling Stone", 1968, выдержки)
Когда вы впервые приехали к нам год назад, как наша публика встретила Cream?
О, оказалось, мы здесь более популярны, чем могли себе представить. Я, конечно, слышал о том, что нас в Америке
знают, но что настолько...! Не думал, что будем так тепло приняты, потому что когда американские группы
типа Butterfield приезжают в Англию, их встречают довольно прохладно, и самый лучший прием, например, в Marquee
не сравнится с тем, какой оказывают родным английским исполнителям. Знаете, у нас в Англии насчет этого очень
строго - там не любят иностранцев. Англичане очень ревниво относятся к своей музыкальной сцене и не хотят, чтобы
ее "загрязняли" какие-то америкашки.
Возможно, это связано с неким комплексом музыкальной неполноцености: ведь они знают, что их рок-музыка основана
на американских корнях.
Действительно, они очень ревнивы и боятся, что Америка их обгонит. У них такая фантазия, поэтому они отрицают
все американское...
Отличается ли аудитория Сан-Франциско от лондонской?
По внешнему виду - не очень. А что касается восприятия музыки, то это, вероятно, самая лучшая аудитория. Она
очень критична: каждый проигрыш и каждая нота поглощаются ею, перевариваются и затем или проглатываются, или отвергаются.
Вы постоянно осознаете, что за всеми вашими действиями пристально наблюдают, поэтому стараетесь делать их правильно.
И если сфальшивите, то это сразу заметят.
Какую группу вы считаете лучшей в Великобритании, исключая, конечно, Beatles и Rolling Stones, которые
уже не дают живых выступлений?
Да, студийная запись так далеко шагнула, что ее уже нельзя напрямую сравнивать с живой музыкой, да и незачем.
А что касается выступающих групп, то среди других я выделяю Pink Floyd.
А как насчет The Who?
Я давно их не видел, однако в последний раз их шоу произвело на меня впечатление.
А помимо шоу?
Ну если я не вижу The Who, то и слушать мне их особо не хочется. Они крутые и очень тяжелые, но в музыке
своего направления не создали. К тому же делают большой упор на студийные записи и на разные там эффекты.
А разве не то же делают Pink Floyd?
Это очень странная группа и немного чудаковатая. Ближайшую к ней из здешних я даже не могу назвать. На самом деле
они не психоделики, хотя и могут одну вещь растянуть на час. Да, у них много электроники, да, иногда они
вызывают улыбку, но они - очень хорошая группа. Ребята неамбициозны, и на них приятно смотреть; они не пытаются
перевернуть все вверх ногами.
Что вы думаете о Джими Хендриксе?
Ну, здесь мне не хотелось бы быть особо категоричным. Я думаю, Джими может очень хорошо петь, просто он не
показывает этого и распускает слухи, что не поет, и все с этм соглашаются. Кроме того, я не считаю его великим
гитаристом, но люблю больше слушать, чем смотреть.
Когда он впервые приехал в Англию, то просто сразил всех своей сексуальностью. Знаете, англичане просто
западают на черных, почему-то они считают, что у тех самые большие члены. Ну и Джими решил сыграть на этом.
Чего он только не вытворял на сцене! Все просто бились в экстазе, да и я в том числе, черт побери. Но через
некоторое время, поближе познакомившись с ним, я стал подозревать, что все это напускное, Джими совсем не
такой. Все его выходки на сцене не что иное, как заигрывание с аудиторией. Когда он играл на гитаре языком, за спиной
или тер ею промежности, он внимательно наблюдал за публикой, и если та начинала заводиться, то Джими терял к ней
интерес. Конечно, он продолжал паясничать, все больше и больше возбуждая толпу, но при этом играл меньше музыки.
А вот если аудитория не западала на его выкрутасы, тогда он прекращал их и начинал действительно играть. Я слышал,
что однажды здесь в Америке он выложил все свои фокусы в первом отделении, так что публика уже еле дышала к
концу, а во втором просто хорошо играл.
У нас в Англии он тоже выдал всю комбинацию, как того требовал рынок: психоделическая чудаковатая поп-звезда,
да к тому же черная, да еще играет блюз... Он вышел, дал по газам и - вперед. Формула безошибочная! Но под
всем этим скрывается удивительный музыкальный талант. Его действительно можно назвать ярчайшим музыкантом
западной сцены. Если снять всю напускную шелуху, под которой он прячется, то вы увидите фантастически талантливого
парня и замечательного для его лет гитариста.
А кто ввел моду на эту прическу?
Я думаю, первым начал Боб Дилан. Смешно, но она вошла в моду и в Англии. Я сделал такую же, потому что мне
нравились волосы Дилана. Я просто пошел в парикмахерскую и завил волосы. Затем последовал Джими со своей группой
и, наконец, все стали ходить так, потому что были фанатами Джими или моими. Таким образом, в Англии стали модны
завитые волосы.
Что послужило для вас толчком к занятию музыкой, то есть когда впервые вы стали задавать себе вопрос:
"А что передают по радио"?
Мне было 16 или 17, когда я услышал Чака Берри, сначала его "Schooldays" и затем "Johnny B. Goode", но в 17
я уже точно с головой ушел в музыку. Учился играть по пластинкам, причем слушал всех музыкантов, играющих
на струнных инструментах, включая индусов и блюзовиков. Но меня интересовали не только струнные - например,
мне очень нравился исполнитель на губной гармошке некий Little Walter Jacobs, его игру легко можно было переложить
для гитары.
А кто другие гитаристы?
Сначала в течение шести или семи месяцев я пытался играть как Чак Берри. Если вы слышали меня с Yardbirds,
то, наверно, не уловили разницы. Затем я переключился на блюзменов более старшего поколения. Например, под
рукой оказался известный Big Bill Broonzy; позже я услышал и таких мастеров, о которых раньше ничего не знал: Robert
Johnson, Skip James и Blind Boy Fuller. Наконец, я полностью погрузился в новый для меня мир музыки. Я изучал ее,
слушал, ложился с нею спать и с нею вставал. Тогда мне было 17 или 18. Однажды я включил радио и услышал Би
Би Кинга... С тех пор он стал для меня единственным образцом для подражания. И сейчас я считаю его лучшим
блюзовым гитаристом в мире.
Вы можете назвать его своим первым учителем?
Нет, так как он представляет только одно - но главное! - направление в музыке. Есть и другие. В настоящий момент
я увлекаюсь индийской музыкой - не ее структурой, а атмосферой, которую она создает и идеями, которыми она
богата. Дело даже не в строе и не в звучании нот: я не собираюсь играть на ситаре или на гитаре, как на
ситаре. Просто с ее помощью я открыл для себя тот факт, что необязательно играть определенную аранжировку -
можно все время импровизировать. Вот чего я хочу достичь - свободы импровизации.
Кто для вас является примером как личность?
Это два человека и опять же из мира музыки - ведь я в нем обитаю. Первый - Майк Блумфильд (изв. амер. гитарист,
лидер группы Electric Flag, играл с Бобом Диланом, ум. 15 февр. 1981 г. от передозировки наркотиков - прим.перев.).
Его образ мыслей просто шокировал меня, когда мы впервые встретились и побеседовали. Я никогда до этого не встречал
личность с такими сильными убеждениями. Второй - Боб Дилан, очень смелый в плане выражения своего мнения.
Вот два человека, которые оказали на меня сильное влияние и которым я доверяю больше, чем кому-либо.
The Yardbirds ваша первая группа?
Нет, до них я в свободное время играл в двух любительских коллективах: "The Roosters" и "Casey Jones and the Engineers."
Правда, ни в одном из них не оставался больше двух недель. Это скорее было похоже на джем-сейшн. Затем мне предложили
профессиональную работу в Yardbirds.
С самого основания группы?
Две недели спустя. Я пробыл с ними полтора года. К счастью, когда я ушел от них, они не догадались даже
заявить об этом в открытую - ведь люди, покидающие группу, в те дни считались опороченными.
Почему через них прошло столько гитаристов?
Все, кто играл с ними, в результате оставались недовольными. Я сглупил, соединившись с ними. Я сглупил, соблазнившись
шиком, экзотикой, большими деньгами и путешествиями. Через полтора года я стал воспринимать музыку более
серьезно. Я вдруг осознал, что буду заниматься ею всю оставшуюся жизнь и решил делать это хорошо. А с ними
я был вынужден играть то, что они от меня требовали.
В Лондоне о вас говорят "Клэптон - Бог."
Фу! И это все еще продолжается! Действительно, был очень странный период, когда в Англии не происходило
никаких событий на культурном фронте, и вдруг возник я... В чартах не было ничего интересного, я тогда только
что ушел из Yardbirds и присоединился к группе Джона Мейолла, которая в то время единственная играла чикагский
блюз, а он стал весьма популярным. Многие фаны ухватили мое имя и стали использовать его как предмет поклонения,
сами не осознавая, что делают. Вот тогда и появились надписи на заборах "Клэптон - Бог". Странно
и непонятно все это.
Когда вы заглядывали в глаза этих людей, то что видели?
Должен сказать, то, что я видел, часто разочаровывало меня. Все их слепое преклонение передо мной подчас выражалось
только в желании знать, какие ботинки я одену сегодня вечером. И очень немногие контактировали со мной на
одной волне - я имею в виду уважали меня за то, за что я сам себя уважал. Я не могу читать чужие мысли и не
знаю, какие образы я вызывал в их сознании, но происходили очень странные вещи. Так, на одном из выступлений я
одел красный военный мундир, и все просто отпали. Когда через две недели, уже в другом месте мы снова давали
концерт, вся аудитория явилась в красных мундирах. А я тогда уже отрастил усы и одел зеленый вельветовый
пиджак. Многие стали уходить... А что мы сделали не так? Вот во что это часто выливалось.
Но хорошо, что все было так несерьезно. А вот если бы я занимал такую позицию, как Боб Дилан или Джон Леннон,
мне следовало бы быть более осторожным. В данный же момент люди по большей части редко говорят мне, что
им нравится моя музыка или что я хороший гитарист, никто из-за меня не совершил самоубийства и, надеюсь, не совершит,
поэтому, я считаю, что не такой уж я и идол, чтобы чувствовать какую-то ответственность перед обществом.
Что вас больше всего удивило в Сан-Франциско?
Больше всего меня поразил тот факт, что Grateful Dead дают много концертов бесплатно. Это меня очень тронуло.
Я не слышал, чтобы кто-нибудь еще так поступал. Это действительно большой шаг в коммерческой музыке, если
не иметь в виду чисто музыкальных успехов. И наверно это все, что я могу сказать о чудесах Сан-Франциско.
Ведь на самом деле все музыканты стремятся к одному - отдать себя аудитории, а не требовать от нее что-то.
(May 11, 1968 - RS 10)
Перевел Александр Панов
<< назад
на список переводов
Интервью журналу The Rolling Stone (выдержки)
STEVE TURNER (July 18, 1974 - RS 165)
ЛОНДОН. Роберт Стигвуд, менеджер Эрика Клэптона, после торжественной вечеринки в апреле выразился просто
и даже шутливо: "Старик Ленивая Рука вернулся."
Таким образом, Эрик Клэптон, один из ведущих рок-гитаристов 60-х, прозванный даже Богом от гитары, вернулся на большую
сцену из трехлетнего небытия, отмеченного только двумя бенефисами и слухами о пристрастии к героину. Впереди
его ожидают выпуск нового альбома 461 Ocean Boulevard (в этом месяце) и гастрольный тур по США с 23-мя выступлениями.
В течение трех лет Клэптон молчал, не играл ничего нового на публике и не давал интервью. Теперь же, сам
подняв вопрос о наркотиках, он - не без помощи одного нашего общего знакомого - согласился побеседовать со
мной, и мы назначили встречу на конец февраля.
Интервью проходило в четыре этапа, причем первые три пришлись на сеансы электроакопунктуры (метод лечения
от пристрастия к героину, разработанный в Китае и только недавно внедренный на Западе), которые он тогда принимал.
Первоначально Клэптон выглядел подавленным, рассуждал о потерянном времени и жаловался, что не видит "света
в конце туннеля". "Я все еще ощущаю себя членом элитного клуба "торчащих". Велико желание
смерти, жизнь надоела... И это еще одна причина, чтобы уколоться. Тогда ты как бы закутываешься в вату, ничто
тебя не волнует и ничто не заставит выбраться из нее."
Но вот лечение завершилось, и Клэптон отправился к своему другу в Уэльс, где некоторое время просто работал
на ферме, затем перебрался в родной дом в Сюррее и через три недели принял решение снова начать записываться
и совершить турне по США. 10-го апреля Стигвуд, его менеджер, закатил по этому поводу вечеринку в Лондоне,
а несколькими днями позже Клэптон вылетел в Майами для записи 461 Ocean Boulevard.
Финальная стадия интервью проходила в мае в Сюррее после его возвращения в Англию. Теперь Клэптон выглядел
посвежевшим и уверенным в себе, он был доволен альбомом и с нетерпением ожидал начала турне. К наркотикам же
стал абсолютно равнодушным.
Ну и в чем же была причина трехлетнего перерыва?
Я просто выдохся, тяжелая работа и постоянное присутствие перед огромным количеством народа - все это измотало
и даже испугало меня, мне хотелось куда-нибудь на время скрыться. И я не исключаю, что это может повториться
вновь. Например, пройдут еще три года напряженной деятельности, и я снова залягу в спячку. Невозможно все время жить
в таком бешенном темпе.
Как ты провел это время?
Я много играл. Возможно, я играл тогда даже больше, чем сейчас, но ничего не завершил до конца, просто поддерживал форму.
Писал что-нибудь?
Иногда, но все получалось таким мрачным, что сейчас я эти темы даже не хочу использовать. Кроме того, я
ведь играл сам для себя на акустической гитаре, и если все это попытаться исполнить группой, то получится ерунда
- нужно все переделывать...
На тебя кто-нибудь оказывал давление, призывал снова начать играть?
Нет, насколько я помню. В конце концов я сам стал давить на себя, что надо начинать работать. Я ведь докатился
до точки, когда чтобы поддерживать тот уровень жизни, к которому я привык, нужны были деньги, а их становилось
все меньше и меньше. Я уж готов был идти продавать свои машины и гитары... Но потом сказал себе: "Если
ты начнешь это делать, то спустишь все за неделю и тогда останется только воровать".
То есть ты действительно достиг кризисной точки?
Да, это так.
Но ведь твоя проблема заключалась еще и в том, что деньги стал высасывать этот вонючий порошок, не так ли?
Да, это все очень дорого стоит. Я имею в виду такой образ жизни.
То есть он разрушал тебя и финансово и в творческом плане, подводил тебя к черте?
Да, именно так, причем он еще и ограничивал мою свободу: ты никуда не можешь пойти, не приготовив очередную дозу. Так жить нельзя.
И ты, наконец, возненавидел его?
Ты имеешь в виду сам порошок? Нет, я не думаю. Ведь главное не что ты принимаешь, а что тебя заставляет
делать это - вот это я и возненавидел. Теперь когда я вижу человека в подобном состоянии, меня охватывает ужас - неужели я был таким!
Можно ли сказать, что теперь ты собран и готов вернуться на большую сцену благодаря тому, что слез с иглы?
Кто знает, может быть, мне и не удалось бы вернуться, если бы я не прошел через все это... Я иногда думаю,
представься мне возможность изменить все в прошлом, я бы оставил все как есть. Нельзя подняться, не опустившись.
Ты все еще борешься с этим?
Да. Но это не борьба с желанием подсесть на что-нибудь еще - это скорее борьба за то, чтобы доставить удовлетворение
людям, которые тебя уважают. И это всегда дается нелегко - объявить, что ты изменился и возврата назад уже нет.
Что ты чувствовал, когда люди говорили "Эрик Клэптон - наркоман"?
Мне это было очень неприятно - в то время я не хотел, чтобы об этом знали, я пытался все держать в тайне.
Но как только ты начинаешь что-то утаивать, сразу все об этом узнают! Я, например, тоже сейчас отличаю людей,
находящихся под воздействием наркотика, и мне не хочется с ними заговаривать, потому что я знаю: они этого не
хотят, ведь я тоже этого не хотел!
Легко ли тебе вот так вот свободно обнажать свои проблемы?
Конечно, нет. Ведь я до сих пор считаю, что дело не в порошке. Это была слабость с моей стороны, слабость по отношению к самому себе.
А как ты сам относился к людям, принимающим героин, до тех пор, пока это не произошло с тобой?
Я считал их придурками. Я не понимал, зачем они растрачивают на это свое время, зачем они портят себе жизнь. Когда
я сам начал пробовать порошок, я думал: ну что там один нюх! И, как оказалось, был абсолютно неправ... Быстро
войдя во вкус, я сразу понял, почему торчки являются торчками, зачем они грабят аптеки, зачем нападают на людей...
Героин - причина почему ты не давал интервью?
Я боялся, в самом деле! Я чувствовал, что мне нечего сказать, а если тебе нечего сказать людям, то лучше
молчать. Мне тяжело давать интервью даже сейчас, потому что я мало что еще могу рассказать о своей музыке. То
есть я готов беседовать на любую тему, но не на музыкальную. Кроме того, когда ты находишься под воздействием героина,
ты не хочешь, чтобы тебя беспокоили. Любой телефонный звонок или стук в дверь приводит тебя в бешенство, тебе хочется лезть на стену!
Ты как-то говорил, что нужна боль, чтобы творить, и в то же время принимал героин, чтобы снять боль. Как все это увязать?
Я имел в виду, что даже из боли, если ее не снимать, можно извлечь какую-то пользу. Кроме того, можно подавить
боль, играя на гитаре и видя, что людям это доставляет удовольствие. Что меня удерживало от слезания с иглы,
так это боязнь, что я опять обрету способность чувствовать. А тогда меня не волновало, где я нахожусь или как ко
мне относятся, главное - я был свободен от переживаний.
То есть надо было подавить переживания?
Да, что я и пытался сделать. В те времена, когда мы делали "Лейлу", мои переживания были настолько
сильны, что я не мог с ними бороться. Поэтому я стремился избегать их, а это, в свою очередь, тоже превращалось
в тяжкое испытание. Друзья пытались вывести меня из этого состояния, чуть ли не трясли меня за шиворот,
пытались вытащить куда-нибудь, где я смог бы отвлечься и взять себя в руки. Я чувствовал, что таким поведением
я и им доставляю боль.
Итак, наркотики ты начал принимать из-за душевного кризиса в период работы над "Лейлой"?
Да, именно так. Были и другие факторы, способствовавшие этому. Например, мне очень хотелось петь как Рей Чарлз,
а все говорили, что он наркоман, поэтому так и поет. Теперь я понимаю, что это была чушь собачья. Я приобрел
его первый альбом, где голос Рея звучит особенно неподражаемо, и становится ясно, что наркотики не имеют к этому никакого отношения.
А какая музыка тебя самого заводит?
Ну, прежде всего, мои новые альбомы. Я считаю, они звучат великолепно, но когда после их прослушивания
я ставлю Стиви Уандера, это опускает меня на землю! Он для меня личность как музыкант. Надо сказать, я больше
уважаю певцов, человеческий голос, и не покупаю альбом только из-за того, что на нем играет хороший гитарист.
Какие из своих песен ты больше всего ценишь?
Обычно те, которые включаю в новый альбом. На последнем их две: "Gimme Strength" и "Let It Grow." Я очень горжусь
ими, они были написаны на одном дыхании, хорошо звучат и я считаю их своим последним достижением. Я никогда
не смотрю в прошлое. До этого альбома для меня большое значение имел "Лейла", так как он основан
на моих личных переживаниях: женщина, к которой я испытывал очень глубокие чувства, отвергла меня, и я должен был
как-то самовыразиться. Тогда я посвятил этому весь альбом (Derek & The Dominos "Layla", 1970 - прим. перев.).
И как отнеслась к этому та женщина?
Никак, она просто не обратила на него внимание.
А не пытался ли ты в песнях и музыке выразить то, чего не сказал бы ей глаза в глаза? Может ты хотел с
помощью этого альбома проникнуть к ней в душу?
Именно так, да, думаю, что так. И это выражалось даже в эмоциональном настрое некоторых блюзовых композиций.
Но ее муж - знаменитый музыкант (я был влюблен в жену моего лучшего друга) - посвятил ей много песен, и тем
не менее она ушла от него. Однажды он увел у меня девушку, и мне хотелось как-то поквитаться с ним - ну, знаете,
так, шутя. Да и она хотела привлечь его внимание, возбудить в нем ревность... В результате я по уши в нее влюбился.
Послушайте слова "Лейлы": "I tried to give you consolation/When your old man had let you down/Like
a fool, I fell in love with you/You turned my whole world upside down (Я пытался утешить тебя, когда близкий
человек охладел к тебе, но сам влюбился до потери сознания - прим.перев.)"
Тебе нужен был кризис, чтобы писать?
Да, я думаю, да.
А откуда взялось имя Лейла?
Я взял его из персидской легенды 11-го или 12-го века "Лейла и Маджун".
В ней Лейла тоже отвергает Маджуна?
Нет, там никто никого не отвергает, просто парень любит девушку, а родители против этого.
Но с твоей ситуацией это никак не связано.
Нет, но мне понравилось имя, да и сама история неплохо написана.
Ты сознательно записал альбом "Layla" как оду неразделенной любви?
Нет, все получилось само собой, ведь тогда я сильно переживал и подсознательно мне хотелось как-то все выплеснуть.
Как ты относишься к таким "прокримовским" ("Cream vacuum") группам, как Mountain и Grand Funk?
Очень хорошо, я даже польщен, что они появились. Видно, мы действительно создали нечто заслуживающее подражания.
Я думаю, это как-то связано и со смертью Джими Хендрикса. Ведь тогда все говорили: "Джими умер, и теперь
такого гитариста никогда уже не будет". Но вот однажды я еду в машине, включаю приемник и слышу - играет
Джими, но незнакомую мне вещь. А потом вдруг оказывается, что это парень по имени Робин Троуэр (Robin Trower),
который играл с Procol Harum. И это здорово! То есть дух Джими продолжает жить, потому что о нем помнят и
его стиль хранят. Однако должен признаться, что сам я не прилагаю особых усилий, чтобы послушать такие группы
- все это немного не мое. Существует очень мало белых команд, чьи пластинки я покупаю, так как больше люблю
черную музыку. Вот если бы кто-нибудь представил мне их музыку, сыграл бы что-то и сказал: "Слушай,
ведь это красиво", вот тогда я, может быть, и заинтересовался бы ею... А так, заходя в магазин пластинок, я первым
делом подхожу к стойкам с блюзами и соул, но никак не с тяжелым металлом.
И, наконец, почему ты уверен, что новый альбом станет сюрпризом для публики?
Потому что все считают меня лидер-гитаристом, а это далеко не так. Я продолжаю оставаться неопытным музыкантом-трудягой,
которому подчас даже трудно попасть в тональность, а не то что играть соло. Чего я пытался достичь на этом
альбоме, так это удовлетворения людей, с которыми играю. Вот что мне больше всего импонирует - просто сидеть
с людьми, которые что-то играют и поют в общем, подходящем для всех ключе, и дело идет. И нет вопроса, кто лидирует!
То есть сейчас это будет он, а потом - я. И получется
- все вместе.
Перевел Александр Панов
Переводы других интервью см. на диске Eric Clapton "Star Profile"
Реклама в сети
А также на этом сайте
   
|
|
